Олеся Жильцова и Солдатов Денис Игоревич

ИНН 482304497460 Как остаться без денег и с подпорченной репутацией.

Меня зовут Столяров Владимир Андреевич. Я занимаюсь проектированием зданий и инженерных систем и работаю под брендом STOLYAROV & CO.

Я публикую этот материал в ответ на сообщение, размещенное в профессиональном Telegram-сообществе, где меня публично назвали мошенником и аферистом.

Я не собираюсь делать вид, что при выполнении проекта все прошло идеально. В работе действительно возникли проблемы со сроками и коммуникацией. Но между задержкой по проекту и мошенничеством есть огромная разница.

Никаких денег я не похищал, от заказчика не скрывался, работу не бросал и в итоге вернул полученные средства.

Как началось наше сотрудничество

22 октября 2025 года я откликнулся на запрос Олеси Жильцовой по разработке проектной документации раздела ОВ.

Она попросила показать примеры работ, желательно выполненных в Revit. Я направил ссылку на свой сайт и объяснил, что не могу свободно распространять рабочие проекты заказчиков без их разрешения.

После этого я предоставил материалы, которые ранее разрешалось использовать в качестве примеров, получил исходные данные и техническое задание.

Переписка с самого начала велась открыто. Я предоставил сайт, контактный номер, коммерческое предложение и примеры своей работы. Никаких попыток скрыть личность или выдать себя за другого человека не было.

Работа началась до получения договора

28 октября я подготовил и направил коммерческое предложение.

После этого мне сообщили, что мой контакт передадут ГИПу. Позднее Олеся Жильцова предоставила номер Дениса Поминова и написала, что договор будет подготовлен.

Договор долгое время мне не направляли, хотя часть работ уже выполнялась.

6 ноября я прямо написал Олесе:

«Ни договора, ни Дениса, у меня уже проделана часть работы».

В ответ мне сообщили, что вопрос будет обсужден и договор подготовят позже.

То есть ситуация выглядела не так, будто я получил аванс и исчез. Наоборот, я начал работу, не дождавшись окончательного оформления документов, рассчитывая на достигнутые договоренности.

Сейчас я понимаю, что начинать работу без подписанного договора было ошибкой.

Работа действительно выполнялась

В опубликованном обвинении ситуация была представлена так, будто никакого проекта не существовало, а заказчику якобы прислали случайно сгенерированный «скелет».

Это не соответствует фактической переписке.

Проект находился в работе. Заказчику и участникам его команды передавались промежуточные материалы. В переписке имеется переданный файл проекта, а также мои сообщения о том, что это именно промежуточная, а не окончательная версия.

21 ноября, когда Олеся потребовала показать текущий результат, я направил имеющийся на тот момент файл и прямо пояснил, что он еще дорабатывается.

Промежуточный результат действительно не являлся завершенным проектом. Но это не означает, что работа отсутствовала или что переданный материал был создан исключительно для имитации деятельности.

Работа велась, файлы существовали, расчеты и модель дорабатывались.

Я не скрывался от заказчика

После возникновения претензий я продолжал отвечать на сообщения.

Я не блокировал Олесю, не удалял переписку и не прекращал общение. Я объяснял текущее состояние проекта, связывался с человеком, который работал над моделью, направлял промежуточные материалы и обсуждал дальнейшие действия.

В переписке видно, что я сам предложил два варианта:

• завершить работу;
• расторгнуть договор и вернуть денежные средства.

Я прямо написал:

«Если вас не устраивает, дайте вашим юристам задание на форму для расторжения договора, я сделаю возврат средств».

Так не действует человек, который изначально планировал забрать деньги и исчезнуть.

Почему возникли проблемы со сроками

Я не отрицаю, что допустил ошибки в оценке сроков.

Я несколько раз сообщал предполагаемые даты завершения проекта, но работа к ним не была полностью готова. Причиной стала неудачная организация работы привлеченного специалиста и слишком слабый контроль с моей стороны.

При этом ответственность перед заказчиком все равно лежала на мне.

Нужно было раньше предупредить о задержке, оперативно заменить исполнителя и не называть даты, в соблюдении которых я не был уверен.

Это моя ошибка как руководителя проекта.

Но плохой тайм-менеджмент, перенос срока или неудовлетворительная коммуникация не превращают подрядчика в мошенника.

Соглашение о расторжении

25 ноября мне направили соглашение о расторжении договора.

26 ноября я его подписал и подтвердил, что верну денежные средства.

На тот момент часть работы уже была выполнена и передана в промежуточном виде. Вероятно, я мог зафиксировать фактический объем, рассчитать стоимость выполненного этапа и удержать соответствующую часть аванса.

Однако я не стал развивать спор и доказывать стоимость уже проделанной работы.

Я согласился вернуть средства, чтобы мирно закрыть конфликт.

Сегодня я считаю, что с коммерческой точки зрения это решение было поспешным. Но оно еще раз показывает, что у меня не было цели присвоить деньги заказчика.

Что произошло с возвратом

Возврат действительно произошел не сразу.

На банковском счете действовали ограничения, и я направлял Олесе подтверждения общения с банком, ответы службы безопасности и сведения о приостановке операций.

В публичной публикации эти обстоятельства назвали фейком.

Но никаких доказательств того, что представленные мною сообщения и документы были подделаны, опубликовано не было.

Я продолжал общаться, объяснял ситуацию и пытался решить вопрос с банком. В дальнейшем Олеся предоставила реквизиты ИП Солдатова Дениса Игоревича, на которые необходимо было направить возврат.

Деньги были перечислены на предоставленный расчетный счет, что подтверждается банковской квитанцией.

Следовательно, утверждение о том, что я забрал аванс и исчез, не соответствует действительности.

Почему обвинение в мошенничестве считаю недопустимым

У заказчика были основания быть недовольным сроками и организацией работы.

Это я не отрицаю.

Но в публичном сообщении было заявлено уже не недовольство сотрудничеством, а обвинение меня в сознательной мошеннической схеме.

Было написано, что я якобы:

• намеренно собираю авансы;
• выдаю нерабочие проекты;
• присылаю поддельные документы;
• обещаю вернуть деньги и исчезаю;
• предоставляю фейковые сообщения о блокировке счета.

Такие утверждения не подтверждены ни решением суда, ни материалами полиции, ни заключением эксперта.

В отношении меня нет судебного решения, которым было бы установлено мошенничество. Мне неизвестно и о наличии каких-либо заявлений в правоохранительные органы по данной ситуации.

Есть только договорной конфликт, переписка, выполненная часть работы, соглашение о расторжении и возврат средств.

Как ситуация выглядела бы при объективном описании

Корректное описание могло бы звучать следующим образом:

«Исполнитель нарушил предполагаемые сроки, промежуточный результат нас не устроил, поэтому стороны расторгли договор. Возврат денежных средств был произведен с задержкой».

С такой формулировкой я мог бы спорить по отдельным деталям, но в целом она отражала бы суть произошедшего.

Вместо этого профессиональной аудитории была представлена версия, будто я систематически обманываю людей, присылаю поддельные проекты и скрываюсь после получения аванса.

Предоставленная переписка этого не подтверждает.

Что не было указано в публикации

В сообщении обо мне не были отражены важные обстоятельства:

• я открыто предоставил свои контакты и сайт;
• работа началась до окончательного оформления договора;
• часть проекта была выполнена;
• промежуточные материалы передавались;
• я отвечал на сообщения;
• я сам предложил расторжение и возврат;
• соглашение было подписано;
• документы от банка заказчику направлялись;
• деньги были возвращены на предоставленные реквизиты.

Без этих обстоятельств читатель получает полностью искаженную картину конфликта.

Последствия публикации

После появления обвинений несколько потенциальных заказчиков отказались от работы со мной.

На данный момент мне известно минимум о пяти таких случаях.

Люди не разбирались в переписке и документах. Они увидели публикацию со словами «мошенник» и «аферист» и приняли решение не сотрудничать.

Таким образом, эмоциональное сообщение одного участника договорного спора уже причинило мне реальный репутационный и финансовый ущерб.

Мои выводы из этой ситуации

Я признаю собственные ошибки.

Мне не следовало начинать работы без подписанного договора.

Мне нужно было жестче контролировать привлеченного специалиста.

Нельзя было обещать завершение к дате, в которой я не был полностью уверен.

При расторжении следовало сначала зафиксировать объем выполненной работы и только после этого принимать решение о размере возврата.

Эти выводы я сделал и изменил организацию работы.

Сейчас проекты ведутся с фиксацией этапов, промежуточной отчетностью и более строгим контролем исполнителей.

Однако признание рабочих ошибок не означает признания мошенничества.

Моя официальная позиция

Я, Столяров Владимир Андреевич, официально заявляю:

Я не похищал денежные средства заказчика.

Я выполнял работу и передавал промежуточные материалы.

Я не скрывался и продолжал отвечать на сообщения.

Я подписал соглашение о расторжении.

Я вернул денежные средства на предоставленный заказчиком расчетный счет.

Никакого решения суда или официального документа, признающего меня мошенником, не существует.

Я готов отвечать за собственные рабочие ошибки и обсуждать объективные претензии к срокам или качеству результата.

Но я не согласен с тем, чтобы договорной конфликт использовался для публичного обвинения меня в преступлении.

Заключение

Этот материал не является попыткой организовать ответную травлю Олеси Жильцовой или других участников ситуации.

Я не собираюсь отвечать на обвинения аналогичными обвинениями.

Моя цель заключается в том, чтобы зафиксировать фактическую хронологию и дать людям возможность увидеть обе стороны конфликта.

Да, сроки были нарушены.

Да, коммуникация с моей стороны могла быть лучше.

Но работа выполнялась, материалы передавались, соглашение было подписано, а деньги возвращены.

Поэтому утверждение о том, что я, Столяров Владимир Андреевич, являюсь мошенником, считаю необоснованным и не соответствующим представленным фактам.